Маэстро Романа Кофмана, художественного руководителя и дирижера Киевского камерного оркестра (в недавнем прошлом — дирижер Боннского симфонического оркестра) мы застали в Киеве буквально перед вылетом из Украины. Разговор состоялся за час до его отъезда в аэропорт (улетал он опять в Бонн, на гастроли). Повод — концерт «Украинский авангард», который господин Кофман представит 1 декабря в Колонном зале Национальной филармонии. С него мы и начали разговор.

– Говорят, в вашем распоряжении было около 40 партитур

– Нет, меньше — мне принесли 27 партитур.

– На этом концерте, исходя из вашего выбора, будут исполнены девять произведений, соответственно, девяти композиторов. Каковы критерии отбора?

– Конечно, все не могли попасть в девятку. И не надо из этого делать трагедию. Во-первых, я решил, что сделаю цикл таких концертов. Поэтому дальше будет исполнена музыка и других композиторов. Каковы критерии? Во-первых, качество произведений. Во-вторых, я хотел представить как можно более разнообразную музыку — по стилистике, жанрам.

– Как родилась идея концерта?

– За последние годы мне приходилось очень часто слушать (реже, правда, самому исполнять) музыкальный авангард в Германии и Западной Европе. И я понял одну простую вещь (можете мне верить, можете — не верить): картина, которую представляет сегодня украинская академическая музыка, намного интереснее. На Западе молодые и не только, но и представители среднего поколения, очень мастеровиты, профессиональны и научены. Но, в основном, их музыка зиждется на некой технической идее, она конструктивна. Авторы выбирают композиционный прием, и методом, которым превалирует рацио, конструируют свое произведение. Иногда, если человек талантлив, имеет большую фантазию и виртуозно владеет техникой — сама техническая сторона очень интересна. Но, тем не менее, теплоты, глубины переживаний я в этой музыке не почувствовал. О творчестве наших ребят-авангардистов (о старшем поколении не говорю — это ясно) могу сказать, что они уже переболели болезнью поиска приема. В общем, я слышу в их музыке то же, что и в музыке классиков, романтиков, постромантиков — глубокие человеческие чувства, только выраженные другим языком.

– Чем является авангард в современной отечественной музыкальной жизни?

– А что такое наша музыкальная жизнь? Есть ли у нас вообще музыкальная жизнь в том смысле, что в это понятие вкладывают? У нас ее нет! Да, у нас идут концерты, оркестры играют. Но это не складывается в общую концептуальную картину. Все, что происходит, — происходит не системно и чрезвычайно однообразно, потому что репертуар очень и очень узок. Солисты, которых нам привозят, — одни и те же. Кроме того, у нас не существует (и это очень важно!) музыкальной критики как жанра. Поэтому наша музыкальная жизнь аморфна и не понятна. И понять, что и на каком месте в этом хаосе находится — очень трудно. Что касается так называемого авангардного направления, то композиторы пишут такую музыку, в основном, «в стол». Исполняют их произведения редко, к тому же в крошечных залах. Поэтому я решил попробовать изменить ситуацию, надеюсь, в лучшую сторону.

– Какова перспектива современной академической музыки в нашей стране?

– Грустная. Грустна сама перспектива академического искусства в Украине. А вообще я противник классификации музыки на современную. Ведь все композиторы когда-то были современными. Музыку надо классифицировать так: произведение, написанное в 1876 году… Это все современная музыка! Просто есть музыка, сохранившаяся в истории, а есть — не сохранившаяся. То, что писали в газетах, скажем, о Бетховене, когда он жил и творил, то такими страшными словами не характеризуют музыку даже сейчас. Так что Бетховен был суперавангардистом как и многие другие композиторы, неприемлемые в свое время. Но они остались в истории — вот в чем фокус. В истории же Украины не остались ни Штогаренко, ни Жуковский, ни Рыбальченко, ни Данькевич. Почему? Потому что не талантливы (думаю, это не пойдет в печать, а то меня арестуют). Наиболее приветствуется прессой и обществом та музыка, которая ласкает, не будоражит, не тревожит, не нарушает канонов. Авторы такой музыки всегда популярны при жизни, но как только они уходят — с ними уходит и их музыка. И каким-то странным образом в истории остаются как раз те, кого в свое время с трудом понимали.